Завершаем публикацию работ, относящихся к лейденскому периоду жизни и творчества гения. «Воскрешение Лазаря», «Плач Иеремии по разрушенному Иерусалиму», «Читающая старуха (Пророчица Анна)», «Распятие».
Воскрешение Лазаря. Ок. 1630. Окружной художественный музей, Лос-Анджелес
К сюжету воскрешения Лазаря, излюбленному кальвинистами за то, что он демонстрирует силу божественного слова, Рембрандт обратился для того, чтобы своими произведениями доказать все еще колеблющемуся Константейну Хейгенсу, что он как художник превосходит не только своего коллегу Яна Ливенса, но и многих итальянских мастеров, которые изображали этот эпизод до него. Хорошо известно, что Хейгенс упрекал обоих художников за то, что они не хотят завершить обучение традиционной поездкой в Италию. Этой демонстрацией своего мастерства Рембрандт должен был оправдать свое решение остаться в Голландии. Основу композиции картины составляют фигуры Лазаря, Иисуса и свидетелей, но они расположены по-иному, создавая максимум драматизма и тем самым способствуя воссозданию чувств, охвативших людей в эти мгновения. Более того, на этот раз он выбрал более крупный, чем обычно, размер доски, чтобы зритель мог четко рассмотреть все детали, словно он хотел еще раз заявить, но теперь заглавными буквами, о своем мастерстве. Пещера погружена во тьму, переданную художником густыми мазками охры и черного цвета. Чтобы осветить путь внутри пещеры, принесли фонарь, трепещущий свет которого скользит по грубым стенам позади группы людей, пока не ударяется о металлическую поверхность ножен и колчана, висящих на стене пещеры — блестящее сопровождение вечного сна покойного. Но здесь происходит чудо. Лазарь с его призрачной фигурой вовсе не выглядит красивым, мускулистым человеком, демонстрирующим недоверчивым зрителям своей обнаженной плотью все великолепие жизни, он труп, все еще обернутый в саван. Рембрандт придал холодный оттенок его коже, и трудно представить себе, что под ней снова струится кровь. Иисус, несомненно, воскресил мертвеца, который только что лежал набальзамированным в могиле.
Плач Иеремии по разрушенному Иерусалиму. 1630. Государственный музей, Амстердам
Изображение библейского пророка является в первую очередь данью памяти отца Рембрандта, скончавшегося в апреле 1630 года. С той же безысходностью, с какой пророк наблюдает за объятым пламенем Иерусалимом, разрушенном халдеями в 586 г. до н. э., слепой искалеченный отец Рембрандта ждал прихода смерти. В этой работе Рембрандт возвращает отцу зрение и наделяет его всеми достоинствами библейского персонажа. Хар- мен был опорой их семьи, зарабатывая ей на хлеб и защищая интересы каждого ее члена. В Лейдене, охваченном религиозными спорами, он проявлял сдержанность и осторожность, дабы защитить доброе имя семьи. У него родилось более десяти детей, хотя выжило и достигло взрослого возраста только семеро. Но вопреки всем несчастьям, они выстояли, а отец даже принял желание Рембрандта оставить университет и взяться за карьеру художника. Вероятно, Рембрандт высоко ценил отца и то доверие, с которым отец отнесся к нему, хотя и не понимая страсти своего сына к деятельности, в результате которой он оказывался выпачканным краской и в расцвете юности проводил вечера напролет, запершись в мастерской. Но эта работа является также размышлением художника о смерти. Иеремия олицетворяет не только Хармен, но и самого Рембрандта. Кажется, художник задается вопросом, какая польза от сокровищ, которые окружают его во всем своем великолепии, от роскоши шелков и парчи, если однажды все равно придет смерть. Голая нога намекает на наготу, к которой приведет человека смерть. Более того, Иеремия опирается локтем о Библию, символизирующую веру, которая тоже не может сдержать неумолимый бег земного времени и которую в Лейдене того времени яростно отстаивали, если надо, ценой собственной крови. Иеремия просто ждет, не обращая внимания на окружающие богатства, которые всего лишь тлен.
Читающая старуха (Пророчица Анна). 1631. Государственный музей, Амстердам
В этой работе Рембрандт изобразил пророчицу Анну, которая, согласно библейскому рассказу, узнала в Иисусе мессию, когда его родители Иосиф и Мария принесли младенца в храм. Старуха, одетая в восточный костюм, изображена за чтением Библии. Она сидит на резной скамье, скрытой от зрителя ее внушительной фигурой. Изумляет точность, с которой художник передает шелковистую фактуру тканей головного убора и платья. Платье сделано из бархата, его ласкает луч света, идущий слева и останавливающийся на руке старухи. Чтобы достичь этого эффекта, художник выписал складки платья белой масляной краской, передавая сияние света на неровностях поверхности. В этой работе прослеживаются две идеи. Во-первых, важность обращения к божественному слову непосредственно, а не через посредство символов, что является основой кальвинистской этики, а во-вторых, отождествление мудрости со старостью. Чтобы добиться передачи этих идей, Рембрандт, возможно, черпал вдохновение в образе своей матери Нелтье, которая овдовела после смерти мужа в 1630 году. Возможно, она даже согласилась непосредственно позировать для сына, особенно после большого успеха его жанровых картин на тему старости, которые вошли в собрание английского короля. В отличие от других работ, в которых он много внимания уделял передаче черт лица состарившихся персонажей, в этой картине Рембрандт проявил деликатность. В данном случае лицо не имеет большого значения, поскольку оно находится в тени, закрытое от света головным убором. Подлинным центром композиции стала рука. В центре на переднем плане мы видим морщинистую руку женщины, которая ведет трясущимися пальцами по еврейским буквам. Морщинистая рука соответствует пергаменту страниц книги.
Распятие. 1631. Церковь в Ле Ма д'Ажене, Ло и Гаронна, Франция
Хотя Ливенс предлагал взять за образец могучую фигуру распятого Христа из картин Рубенса, мускулистого и похожего на античного бога, Рембрандт остановился на совершенно ином решении. Его Христос — это не Христос католических проповедников, не Слово во плоти, не слава Божья, проявляющаяся в совершенном теле Сына, но кальвинистский человеческий Христос, который с трудом переносит боль в слабеющем теле, изнуренный и бледный. Он, словно молния, разделяет надвое темный холст, который столь же черен, как и одежды членов современного голландского общества. Трудно представить себе, как такое тело с впавшим животом и сдавленной, словно задыхающейся, грудной клеткой может продолжать жить после таких мучений. Там, где у Рубенса слава и возвеличивание, у Рембрандта глубокие переживания и простота. Драма всепоглощающая, а наступающая смерть, хотя и предсказанная, не содержит ничего выдающегося. Никаких ангелов-музыкантов, никакого ясного неба, освещающего итальянский пейзаж. Есть только великая тьма, предшествующая смерти Христа. Эта человеческая драма — то, что живописец хотел подчеркнуть. Грубое лицо Христа, спутанные волосы, нахмуренные брови, покрасневшие глаза, поднятые к небесам в мучительном страдании, вырывающийся крик, взывающий к милости Бога Отца. В этой картине мы видим, какого мастерства достиг художник в передаче эмоций. Крест также изображен по-новому и смело. Благородные доски католических художников, украшенные виноградной лозой, были заменены двумя расщепляющимися и расслаивающимися брусьями. Героизму Рубенса Рембрандт противопоставляет реализм. Если у Рубенса мы видим лишь отметки от ран, то у Рембрандта это реальная кровь распятого человека, которая льется из его ног, как вода из источника.
© 2010, AKMar. Все права защищены.
